steelphoenix
steelphoenix
.:::.....::..:.:.
August 2013
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

steelphoenix [userpic]
22 июня, на северной границе (Оборона Ханко)

Ханко - самая южная точка Финляндии, милый курортный городок с прекрасно сохранившимися деревянными виллами. Такими могли бы быть Сестрорецк или Зеленогорск, если бы пережили войну.


По итогам Зимней войны полуостров достался в аренду СССР. Вместе с батареями Осмусаара и Тахкуна артиллерия Ханко должна была блокировать все попытки врага проникнуть в Финский залив.
Материковую границу базы провели по так называемой “петровской просеке” - самому узкому месту перешейка, где, по легенде, накануне Гангутского сражения Петр I приказал устроить волок для переброски галер. А вот мелкие островки, прилегающие к Ханко, в границы базы почему-то не включили, о чем вскорости пришлось сильно пожалеть.
Уже 15 марта 1940 года финны начинают постройку линии Харпарског. 29 марта в район прибывает капитан Куумола для начала фортификационных работ. На конец мая 1941 года было построено 46 бункеров, еще 141 находились в процессе строительства. 113 открытых пулеметных позиций, 70 артиллерийских, общая глубина обороны составляла около 2 километров. Линию строили как можно ближе к границе, чтобы уменьшить ее длину.
13 июня 1941 года была сформирована “Группа Ханко”, состоявшая из 13-й бригады (позже замененной на 17-ю пехотную дивизию), 4-й береговой бригады и пограничников под командованием полковника Аарне Снелльмана. Общая численность группы составляла 22000 человек. На момент начала войны группой командовал подполковник Кесямаа, а с августа 1941 - полковник Коскимес. В задачу группы входила блокада с суши гарнизона Ханко до прибытия 163-й пехотной дивизии Вермахта.
Сейчас линия Харпарског выглядит так.







Несмотря на то, что в Финляндии есть такой хороший закон - Muinaismuistolaki (Закон об исторических памятниках), где устанавливаются весьма суровые наказания (вплоть до длительных тюремных сроков) за порчу, изменения и раскопки подобных мест - бункеры исписаны граффити.
С нашей стороны границу охранял отдельный пограничный отряд под командованием майора А.Д.Губина.
На базе находились 9-я (три транспортера с пушками калибра 305 мм) и 17-я (4 транспортера со 180-мм орудиями) железнодорожные батареи, доставленные осенью 1940 года через Финляндию. Прикрытие базы от атак с воздуха осуществлялось 13-м истребительным авиаполком и двенадцатью 76-мм зенитными батареями. Для обороны с суши на базе была 8-я отдельная бригада полковника Н.П. Симоняка. Общая численность гарнизона составляла 25300 человек.

“В течение 22-23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.” - Директива ЗапОВО командующим войсками 3-й, 4-й И 10-й армий 22 июня 1941 г.
“Если говорить серьезно, то трудно и думать о какой-то действительной внезапности, когда в мире уже два года бушевала война и все передвижения противника были известны...” - Кузнецов Н.Г. Крутые повороты: из записок адмирала.

19 июня в 17:15 был получен сигнал “Оперативная готовность №2” по флоту. При этом командные пункты не развёртывались, хотя журнал боевых действий вёлся. Части 8-й особой стрелковой бригады, как не подчиненные флотскому командованию, никаких приказов не получали.
Тем временем в Турку уже начала выгрузку германская 163-я пехотная дивизия (забегая вперёд, скажем, что в боях на полуострове она так и не участвовала).
19-го же июня, в 22:55 штаб 8-й бригады доложил, что в финских заграждениях сделаны два прохода шириной по 15-20 метров, в проходах - солдаты в форме, непохожей на финскую. Финны выставили боевое охранение.
Чуть позже, после 23:00 в Ханко приезжают легковые машины с полпредом СССР в Финляндии Орловым, его заместителем Елисеевым и военно-морским атташе капитаном второго ранга Тарадиным. Эти люди приехали забрать свои семьи в Хельсинки, где они могли бы пользоваться дипломатическим иммунитетом. Полпред сказал о том, что 22-25 июня Германия может начать войну, и Финляндия - ее союзник.
Днём в Ханко прибыл турбоэлектроход “Иосиф Сталин”, и 21 июня под свою ответственность генерал-лейтенант Кабанов, начальник базы, приказал не выпускать его в рейс.
Утром 21 июня на Ханко спешно строили защитные сооружения сектора береговой обороны, и в тот же день с островов были вывезены семьи командиров и политработников.
В 23:53 была объявлена боевая готовность №1.
В 07:52 22 июня было дано указание начать воздушную разведку.
Утром того же дня началась эвакуация семей офицеров, и в 18:27 “Иосиф Сталин” и сопровождавший его эсминец “Смелый” покинули Ханко и направились в Таллин.
В 22:30 немцы совершили налёт на Ханко, 23-го числа советские истребители совершили ответный налёт на аэродром Турку.
В ночь на 23 июня корабли КБФ выставили минное заграждение в районе Ханко — Осмуссаар . Всего за время обороны Ханко наши корабли выставили 367 мин.
25 июня финская артиллерия начала обстрел советских позиций.
29 июня и 1 июля финны провели разведку боем на перешейке, но были отбиты. Больше попыток взять Ханко с суши не предпринималось, 163-я пехотная дивизия под Ханко даже и не появилась - ее отправили в Карелию. 10 июля вице-адмирал Трибуц, прибывший на Ханко для ознакомления с обстановкой, сказал Кабанову: ”Ваша задача - оттянуть на себя как можно больше войск противника, своей активностью заставить врага усилить противостоящую Ханко группировку.”
Однако 16 июля финская 17-я дивизия была снята из-под Ханко и также отправлена в Карелию - поняв, что взять базу штурмом не удастся, финны перешли к планомерной осаде. Численность “Группы Ханко” сократилась до дивизии - остались 55-й пехотный полк, береговые части и “шюцкор”. Этих сил было достаточно для блокады гарнизона. Впрочем, полевую артиллерию из-под Ханко вывести не рискнули.
Завязалась борьба за прилегающие к полуострову маленькие островки, с которых финны могли обстреливать базу из минометов и орудий малого калибра. Блокада базы со стороны моря была менее успешной и свелась, по сути, к постановке минных заграждений.
16 июля 1941 года пароход “Волголес” доставил три 100-мм орудия, использованные для железнодорожной батареи. В задачи батареи входили борьба с артиллерией противника, уничтожение транспортных средств и прикрытие взлёта и посадки авиации. Батарея была готова к концу июля, её командиром был назначен Митрофан Ермилович Шпиляев. За всё время существования она провела 569 артиллерийских стрельб, уничтожила два склада с боеприпасами противника, несколько катеров.
Против Ханко действовала 31 батарея, с моря полуостров обстреливали два финских броненосца. В некоторые дни противник обрушивал на полуостров от 2 до 6 тысяч снарядов и мин. Артиллерия Ханко молчала: приходилось экономить боеприпасы и бить прицельно, а не по площадям. Гарнизон зарывался в землю, сооружались подземные укрытия. В дополнение к своим снарядам финны не забывали прибавить и агитацию.




Шагай, мой стих, с уступов финских скал
Упругим шагом воинской походки
И расскажи, о чем не рассказал
Скупой язык оперативной сводки.
М.Дудин




Газета “Красный Гангут” выходила ежедневно на четырёх полосах. Треть её занимали оперативные сводки, принимаемые по радио Григорием Сыроватко (Московские передачи глушили финны), остальное - хроники боевых действий на Ханко. Помимо информирования офицеров и солдат базы, газета занималась пропагандой и контрпропагандой. В редакции работали график Борис Пророков, поэт Михаил Дудин, писатель Евгений Войскунский, который и рассказывает историю написания письма гангутских запорожцев финляндскому султану:
“К гангутцам обратился со специальным посланием сам барон Маннергейм. Доблестные защитники Ханко! - такими необычными словами начиналось послание. Дальше барон заверял гангутцев, что высоко ценит их воинскую доблесть, но, поскольку положение безнадежно, призывал прекратить сопротивление и сдаться в плен, обещая хорошее обращение.
В редакцию пришел инструктор политотдела Полещук:
- Братцы, надо составить ответ Маннергейму!
Идея вызвала энтузиазм. Было решено выдержать ответное послание в духе письма запорожцев турецкому султану . И оно получилось хлестким, в выражениях не стеснялись. Пророков снабдил манифест такими рисунками, что смотреть на них без смеха было невозможно. Говорили, что даже наш суровый командир базы генерал Кабанов засмеялся, когда ему показали манифест .”

Поскольку адекватно отснять письмо не получилось, даю ссылку на сторонний ресурс и привожу рисунки графика Бориса Пророкова.

Маяк Бенгтшер считается самым большим маяком в Скандинавии. Он построен в стиле финского национального романтизма на гранитном лишённом растительности острове. В ясную погоду с маяка просматривается все устье Финского залива.
Сейчас это популярное у туристов место.
А в то время на маяке был финский наблюдательный пост, с которого велось слежение за фарватером и корректировался артиллерийский огонь. Маяк требовалось уничтожить. Для этой цели была выделена десантная группа 30 добровольцев под командованием старшего лейтенанта Курилова. Десант предстояло совершить на катерах 3-го отряда Морпогранохраны.
Маяк защищала, по разным источникам, группа из 32-38 человек, вооруженных винтовками Маузера, двумя пулеметами и несколькими автоматами. Кроме того, накануне финны доставили на остров 20-мм пушку Мадсена.
В ночь на 25 июля на трех катерах десантники приблизились к острову. С 2-х катеров - МО-238 и МО-312 высадилась группа захвата. МО-311 с группой подрывников оставался неподалёку - подрывники имели приказ не высаживаться на берег до сигнала о захвате маяка. Десатники были вооружены “трехлинейками” и тремя пулеметами Дегтярева. На катерах стояло по две 45-мм пушки.
Финны быстро обнаружили десантников и открыли по ним и по стоящим у берега катерам пулемётный огонь. Несколько бойцов было убито и ранено, остальным удалось приблизится к маяку и захватить первый этаж. В этот момент на МО-311 увидели выпущенную с маяка зелёную ракету. Этот сигнал означал “враг уничтожен”, и катер стал приближаться к берегу, но неожиданно попал под обстрел. Как выяснилось позже - ракету выпустили финны, у них этот сигнал означал “просим помощи”. Финские батареи на Эрэ и Гранхольме открыли огонь прямо по острову и по катерам. Чуть позже к Бенгтшеру подошли канонерская лодка Uusimaa и пять сторожевых катеров с контрдесантом в количестве около 100 человек. Организовать помощь нашему десанту не удалось - авиация не могла взлететь с повреждённого накануне аэродрома. Попытка поддержать десантников артогнем с Ханко также не имела успеха. Лишь утром в район Бенгтшера прибыл катер МО-239. МО-238 и МО-239 попытались снять десант с острова, но безуспешно, а канонерская лодка потопила МО-238. Около 7 часов утра над островом появился МБР-2 и три истребителя, которым удалось вылететь с Ханко. Тут с финнами произошёл забавный лингвистический казус: с канонерки сообщили о появлении советских самолетов, но слово “истребитель” (Hävittäjä) по-фински означает также и “эсминец”. И финны выслали на поддержку своим кораблям броненосец Illmarinen, за которым давно охотились наши летчики. Срочно поднятый в воздух бомбардировщик СБ потопил два корабля сопровождения, хотя сам броненосец уцелел.
В 9:15 утра здание маяка было занято финнами, никого из советских солдат в живых на маяке не осталось. Около полудня была взята в плен группа наших десантников, укрывавшихся в скалах - все они были тяжело ранены и не могли сопротивляться.
Потери нашей стороны: убитыми 31 человек, 24 пленными и 8 получили ранения. Финны - 32 убитыми и 39 ранеными. Выстрелом железнодорожной батареи с Ханко был поврежден маяк. Операция провалилась, однако финны были вынуждены усилилить гарнизон на острове.
В 1966 году на маяке была установлена памятная доска в знак уважения тем, кто оборонялся на маяке (правда, там упоминаются превосходящие силы противника, ну да нигде так не врут, как на войне и на охоте), в 1991 - появилась памятная доска с надписью “Памяти погибших на этих скалах в бою 26.7.1941 пограничников военно-морской базы Ханко”.
В начале августа командование КБФ обратилось к наркому ВМФ с предложением эвакуировать Ханко с целью направить освободившиеся войска на оборону Таллина.
7 августа Таллин оказался отрезан от советской территории, и немцы пытались взять его с суши. Однако нарком ВМФ эвакуацию запретил. Советская база на Ханко вызывала серьёзные затруднения в снабжении востока Финляндии, поскольку пропускная способность финских железных дорог была невысока, а подходы к портам Хельсинки и Котка оказывались перекрыты. Впрочем, с падением Таллина открывался бы путь вдоль южного берега залива, так что отказ от эвакуации можно считать весьма спорным.
21 августа, когда стало ясно, что Таллин удержать не удастся, В.Ф. Трибуц вновь предложил снять войска с Ханко и Моонзунда для прорыва к Ленинграду, и вновь получил отказ.
28 августа Таллин был сдан.

“Осень ворвалась шквалистыми ветрами. На тротиловые ожоги скал, на черные пожарища Ханко пролились холодные дожди. После потери Таллина и островов Моонзунда наш полуостров оказался единственным очагом сопротивления на западе балтийского театра военных действий. “

29 августа из Палдиски в Ханко прибыли транспорт №510 с 46-м инженерным батальоном и канонерская лодка “Лайне”. После того, как советские войска покинули Таллин, база осталась без снабжения, и с 1 сентября были урезаны нормы выдачи мяса до 33 г в день на человека, а масло стали выдавать только в госпиталь и донорам.
Попытки наладить регулярное снабжение успеха не имели: 9 сентября подводная лодка П-1 “Правда” с 19,6 тоннами груза продовольствия и медикаментов вышла из Кронштадта, но не дошла до Ханко, подорвавшись на мине.
Защитники Ханко старались самостоятельно обеспечить оборону. С 10 по 23 октября советские десантные отряды заняли 18 финских островов, чтобы обезопасить базу с моря. Среди этих островов - Хорсен, Гунархольм, Берхольм, Бокхольм.
18 октября было второе сокращение объемов пайка. На одного солдата приходилось в сутки 750 граммов хлеба, 60 граммов сахара, 23 грамма мяса.
23 октября ставка ВГК приняла решение об оставлении Ханко и Осмуссаара.
Оставляя Ханко, защитники уничтожили и затопили железнодорожные батареи и привели в негодность оружие, которое не удалось взять. Уходя, они оставили листовки «Вы не сломили нашей стойкости и воли, мы еще вернёмся». Те, кого удалось вывезти, продолжили войну - сначала в блокадном Ленинграде, затем - освобождая Европу. И в мае 1945 на стене Рейхстага появилась надпись: «Мы пришли сюда с Гангута». А потом, в 1990-х и 2000-х, те, кто выжил, вернулись в Гангут. Но уже не врагами.